К. Миллер подставляет плечо своей тезке и коллеге. К. Трэвисс зашивается и размышляет о насилии в книгах.

На официальном сайте опубликовано вот такое сообщение:

“Следом за бестселлером New York TimesStar Wars: The Clone Wars, романом Карен Трэвисс, перенесшим на страницы книги одноименный анимационный сериал, Del Rey Books издаст еще четыре книги по “Войнам клонов”, связанные с будущим телесериалом. Это будут не просто новеллизации, но и сопутствующие истории, в которых будут описаны новые приключения, происходящие на фоне эпизодов телесериала.

Первая из этих новых историй, The Clone Wars: Wild Space, выйдет в бумажном переплете в декабре. В этом повествовании от Карен Миллер сенатор Бейл Органа получает поразительные сведения, которые могут повернуть ход войны в пользу Республики – если только окажутся правдой. В то время как Энакин Скайуокер и Асока Тано отправляются на рискованную операцию против генерала Гривуса, мастер-джедай Оби-Ван Кеноби сопровождает Бейла Органу в поездке, где их ждет открытие… и смертельная опасность.

Карен Трэвисс напишет третью книгу, The Clone Wars: No Prisoners. Изначально планировалось, что Трэвисс напишет также и третью книгу серии, но из-за одновременных дедлайнов она была вынуждена отказаться. Карен Миллер продолжит серию двумя оставшимися романами.”

Помимо “Звездных войн”, Трэвисс работает над книгами из цикла Gears of War и над романами по своему собственному миру, а также собирается сочинять истории для комиксов; как видно, даже для нее такой вал оказался не по силам. Писательница извинилась перед всеми на своем сайте и пообещала напарнице пиво. Поскольку раньше она (в контексте возможной книги о Бобе Фетте пост-LotF) упоминала о возможных трудностях из-за загрузки, можно предположить, что, сбросив одну книгу по “Войнам клонов”, больше ни от чего она отказываться не будет.

Книгу Миллер, как видно, передвинули с ноября на декабрь.

Тем временем Трэвисс в своем дневнике написала большой пост на тему изображения насилия в книгах. Те, кто читали романаны Трэвисс, знают, что она любит поднимать неудобные вопросы и не уклоняется от описания не очень симпатичных, а иногда и брутальных сцен. Почему? Говорит Трэвисс:

“Что заставляет меня остановиться – это боязнь насилия, которое беззаботно попадает в, казалось бы, совершенно безвредный материал, а наши дети читают, играют и смотрят это все, даже не обращая внимания на это насилие.

Вот почему я пишу свои книги по “Звездным войнам” так, как пишу; когда кто-то из персонажей применяет несилие, я описываю реальность, даже если правила PG не позволяют мне вдаваться во все анатомические подробности. Поэтому Боба Фетт напоминает Джейне о том, что на самом деле произойдет, если отрубить кому-то голову световым мечом – чисто, опрятно, без крови. Человек будет оставаться в сознании несколько минут. Ужасный способ умереть.

Поэтому в “Жертве” Бен задает своему отцу, Люку, самоочевидный моральный вопрос: почему убить всех, кто был на Звезде Смерти – это нормально? Что он чувствует, зная, что на его совести лежат эти и многие другие смерти – причем не обязательно смерти демонстративно плохих, опасных людей?

Я хочу верить, что Люк Скайуокер – который считается абсолютным и моральным героем, задумывается над этим вопросом и что этот вопрос его тревожит. И он задумывается. Потому что если нет, то я продала детишкам скверную вещь. Не только потому, что это не в характере Люка — быть бездушным убийцей; это была бы просто плохая писанина, вот и все. Дело в том, что это опасный путь, таким способом отрава в конфетной обертке проникает в подсознание читателя. Никто не ждет таких вещей от “Звездных войн” (как и вообще от фантастики для всей семьи), и поэтому не держится настороже.

Мы, писатели, несем ответственность перед читателями, потому что – как я много раз говорила – вымысел влияет на человеческие умы. Хороший, сильный в эмоциональном плане вымысел влияет еще сильнее – как на взрослых, так и на детей. А поскольку это вымысел, мы не ждем подвоха и не замечаем того, что с нами происходит. Один акт насилия в фантастическом произведении не побудит психически нормального человека тут же повторить это преступление; я не верю, что нормальный средний человек бросится стрелять в людей и угонять в машины, просто поиграв в GTA. Но постоянное, непрерывное, безустанное просачивание идеи о том, что насилие со стороны “хороших парней” (как они сами себя называют) – это нормально и не то же самое, что насилие со стороны “плохих парней” – порождает принятие на глубинном уровне двойных стандартов и увеличивает готовность поддерживать все, что находящийся у власти парень назовет хорошим и правильным.

Разве я хочу, чтобы молодые люди усвоили подсознательный посыл о том, что если отрубить кому-то голову, то это чистая и аккуратная смерть? Даже если отрубить световым мечом? Нет, не хочу, потому что это не так. Бог свидетель, мы все уже должны бы об этом знать. Разве я хочу, чтобы дети считали это нормальным, потому что хорошие парни зарубают людей, не задумываясь, и как будто не парятся из-за этого – даже шутят по этому поводуНет, это никогда не было нормально, и если герой шутит об этом и нисколько не переживает, то для него есть клиническое определение: психопат. Опасный псих. Психопаты ведь тоже убивают не от ярости. Значит, это нормально? Ведь ими не движет темная сторона.

Я видела и слышала, как дети заявляли, что убивать людей – нормально, если это делают джедаи, но не ситы. Господи, я даже слышала, как то же самое говорили взрослые люди, которым за тридцать, хотя я подозреваю, что это были слюнявые лунатики с задержкой умственного развития. Беспокоюсь я о детях.

Нет, я не хочу, чтобы дети, не задумываясь, воспринимали эту установку. Поэтому я беру на себя ответственность как автор мира, который я создаю, или моего уголка мира других людей. Мои книги – это книги не для детей, но я знаю, что дети – и впечатлительные взрослые – читают их. Я несу ответственность за изображение насилия – как и за изображение любой реальности. Поэтому я рисую честную картину.

Если вам нужно в вашей истории показать насилиие или другой неприятный момент – черт возьми, расскажите о нам правду. Это можно сделать и так, чтобы поняли дети. Настоящая опасность при описании насилия – в его реабилитации.”

Читайте также: